Атлас искусства — актуальные тенденции на рынке

За последний год в Москве прошло две знаковых выставки, ставивших перед собой задачу проведения ревизии состояния современного российского искусства: «Актуальная Россия» в Государственном центральном музее современной истории России и Триеналле современного искусства в музее современного искусства «Гараж».

Ни составом экспозиций, ни политическими взглядами кураторов, ни логикой организации пространств они не совпадали. Однако и ту, и ту объединял один и тот же знак, вывешенный на буквально на входе – карта России.

Анализировать происходящее вокруг с помощью карты — свойство века модерна. В античности картографии, искусству составления карт, общество предпочитало хорографию – искусство описывать местность. Средневековые карты больше отражали философские и космогонические взгляды составителя, чем реальное состояние территории. Но в эпоху модерна и сопутствующей ему привычки всё считать (как писал Питер Друкер, всем, что поддаётся количественной оценке можно управлять), карта стала точным инструментом. Инструмент служил не только для фиксирования имеющихся территорий и её свойств, но и для наглядной демонстрации динамики происходящих на этой территории процессов. Одним из первых примеров инфографики, основанной на карте можно назвать работу инженера Чальза Минарда. В 1869 году Минард нарисовал карту маршрута движения войск Наполеона в России. дополненную противонаправленными ломаными коническими фигурами, широкими в своих основаниях и узкими в вершинах. Фигуры обозначали динамику изменения численности войск Наполеона при наступлении и отступлении соответственно. Такие карты нового времени, служащие инструментом мониторинга и пропаганды также превращаются в инструменты управления.

Изучение России и управление Россией с помощью карты и экономического атласа пользуется популярностью не только благодаря вдохновляющей северные народы проекции Меркатора, но и потому, что это едва ли не единственный способ уложить в сознании и упорядочить огромный объем имеющихся данных, подчинить его определенной логике.

В случае искусства тут кроется неприятная ловушка. Чем внушительнее карта, тем заметнее на ней должно быть влияние культурных индустрий. Если артефакт или идея не контролируют всей отмеченной на карте территории, то они кажутся незначительными. На это накладывается и неизжитое до сих пор в России (как и во многих других регионах) требование к искусству быть или великим или никаким. Парадокс: чем меньше люди знают об искусстве, тем более высокие требования к его значимости они предъявляют.

Некоторые современные формы российского искусства пытаются избежать этой ловушки, используя стандартизированную инфраструктуру страны. К таким направлениям, например, относится гоп-арт. Согласно замечанию одного из основоположников направления, Кирилла Шаманова, гоп-арт имеет следующие отличительные черты: хулиганство, лихость, тема Земли, Района, Матери, Тюрьмы, не совсем легальности. Гоп-арт рождается в пространстве универсальных пространств рабочих и спальных районов. Эти элементы советской урбанизации должны были стандартизировать жилое пространство на территории. Поэтому, рождающееся в них арт-направление в любой своей точке имеет общие черты. По словам все того же Шаманова, это — салат, но симфонический. Такая стратегия позволяет направлению быть заметным по всей площади карты. Гоп-арт понятен и доступен всем также, как понятно и доступно всем явление, на котором он базируется. Следует отметить, что это явление достаточно сильное, чтобы быть экспортируемым за пределы страны. Вещи, создаваемые Гошей Рубчинским, например, принимаются западным рынком благосклонно, хотя, будучи продуктами индустрии моды лишь опосредованно касаются искусства как такового. В этом смысле опрощение российской олимпийской формы лишь следование этому коммерческому тренду, а не интеллектуальная диверсия.

Однако возможная успешность такой стратегии не должна подрывать доверие к проектам регионального масштаба. Произведение не обязано быть великим в национальном смысле. Современные методы анализа рынков и медиа позволяют нам оценивать и присваивать культовый статус объектам, значимым по меркам небольших сообществ. Часто такие сообщества носят наднациональный характер. Такие произведения могут обладать сайт-специфичностью, но иметь и большое значение для сообщества. Одно из таких произведений — “Любовники моей жены” Карла Калера, не представляет фундаментальной художественной ценности, но крайне влиятельное в таком сообществе, как любители кошек. В 2015 году это полотно было продано за 826 тыс. долларов.

Важной чертой обоих стратегий является их игнорирование правил, которые задает карта. И т.к. обе стратегии имеют перспективы быть успешными, карта становится неэффективным инструментом для оценки развития культурной индустрии. Однако по прежнему достаточно наглядным. Пока разрешение данного противоречия остаётся задачей будущего, но ему можно было бы посвятить оставшееся до следующего выставочного сезона время.